Том 11. Меня прислал Чарли [ Меня прислал Чарли. Близорукая русалка. Пираты из Гонконга. Убийственный кайф] - Картер Браун

— Ну и ну! Черт знает что тут устроили! Совсем с ума посходили? — проревел появившийся из леса полицейский сержант.

Он подталкивал хихикающего Крота к центру поляны, где сгрудились остальные хиппи. Половина из них буквально валилась с ног от хохота, и шестерым копам, возглавляемым сержантом, приходилось поддерживать их, чтобы те попросту не попадали на землю.

— Эй! Послушайте! Мы все должны возлюбить фараонов! — насмешливо выкрикнул Голем. Это имя, как я понял из криков остальных, принадлежало тому первобытному дикарю, который предупредил об облаве. — Сконцентрируемся на этом. На чистой, единой и всеобъемлющей волне любви к фараонам!

Все, кроме Сорона, с энтузиазмом загалдели и заржали. Лишь он один стоял посредине этого бедлама, всем своим видом выражая спокойствие и превосходство, и глядя куда-то мимо полицейских.

— Давайте! Все вместе! — подбадривал остальных Голем, и все, даже Крот, угомонились и теперь смотрели на полицейских с блаженным и умиротворенным выражением лиц! Их глаза сияли каким-то неземным восторгом, на губах играла улыбка Мадонны, а чувства так и перехлестывали через край и плыли, плыли…

— Шайка грязных дегенератов и наркоманов! — в отвращении скривив губы, сплюнул сержант. — Вы все арестованы за хранение.

— Господи помилуй, за хранение чего?! — выкрикнул Бегущий Олень.

Сержант подал знак одному из полицейских, и тот подошел к нему.

— Майк, что ты нашел в палатке? — спросил сержант.

Тот протянул ему белый конверт.

— По-моему, это марихуана, сержант, — сказал он. Потом, взглянув на хиппи, ухмыльнулся.

— Вы не могли найти это в палатке, — вмешался я.

— Кто это сказал? — полицейский Майк посмотрел на меня так, будто я дал ему пинка под зад.

— Рэндол Робертс, — с профессиональным спокойствием произнес я. — Я адвокат из Сан-Франциско и поверенный вот этой девушки, мисс Стилвелл.

Полицейский и сержант с людоедским интересом принялись изучать меня, лишь теперь обратив внимание на мои габардиновые брюки от костюма и белую, мокрую от пота рубашку с засунутым в карман красным галстуком.

— Ну и где, по-вашему, офицер нашел это? — постукивая пальцами по конверту, глухо спросил сержант.

— У себя в кармане, — идя напролом, заявил я.

— Возлюбим копов, — нараспев тянул Голем.

— Воистину возлюбим! — вторил ему Бегущий Олень. — Убьем любовью чертовых фараонов. Потрясным зарядом любви!

Но на их слова никто не обращал внимания. Полицейские наблюдали за мной.

Сержант — крупный мужчина, громоздкий и тяжелый, — ухмылялся. Все в его лице было свыше меры — и нос, и рот, и подбородок, и брови; его словно вырубили из цельного куска песчаника, выветренного временем, но по-прежнему твердого, как скала.

— Пожалуй, я забуду, что слышал ваши слова, — спокойно произнес он. — Будем считать, что вы ошиблись.

— Как вам будет угодно, но я повторю их. На суде.

— Наверное, мне стоит присоединить вас к этому небольшому стаду, мистер Робертс, — растягивая слова, доброжелательно, но уже не улыбаясь, произнес сержант. — Ведь вы находились здесь, когда мы обнаружили «травку»? Откуда мне знать, может, вы заодно с этими ребятишками? А вдруг именно вы поставляете им это дерьмо?

— А вдруг ты тот самый жирный коп, который настолько хитер, что сумеет доказать это? — спокойно сказал я.

Сержанту явно не понравились мои слова, но он промолчал, вперившись в меня тяжелым взглядом, и я понял, что толстяк далеко не дурак; всего за десять секунд он сумел оценить меня, взвесить свои шансы и найти наилучший выход из сложившейся ситуации. Приняв решение, он легко проглотил обиду и улыбнулся.

— Тогда мы заберем этих мерзавцев за бродяжничество, Майк, — обратился он к полицейскому. — Забираем их.

Значит, мой блеф удался. Неплохо. Он не стал возражать. Он делает свое дело и, когда я вернусь в Сан-Франциско, будет продолжать его делать. Я понимал ход его мыслей — как в логическом, так и в практическом плане. Судя по всему, сержант принадлежал к числу тех, кого принято называть самоотверженными полицейскими.

Майк, похоже, не слишком обрадовался такому решению, однако полицейские взяли хиппи в кольцо и, подталкивая дубинками, погнали вверх по склону, в сторону шоссе.

Сорон оглянулся на меня, и я подумал, что стал для него немного опасен. Ему не хотелось, чтобы в глазах его паствы я выглядел героем, принизившим его собственный авторитет. Но больше всего ему не хотелось, чтобы я оказывал влияние на жизнь мисс Сандры Стилвелл, то бишь Кальвин. Ну да и черт с ним.

— Меня зовут Браун, сержант Джим Браун, — раздался из-за моего плеча голос здоровенного копа.

— Мое имя вам уже известно, — сухо произнес я.

— Мне очень жаль, что произошло недоразумение, мистер Робертс, — растягивая слова, произнес сержант, приближаясь ко мне. Теперь мы шли рядом, позади группы, полицейских и хиппи, пробиравшейся между высоченными деревьями. — Мне и вправду жаль, что так получилось, однако вы не понимаете всей сложности проблемы. Конечно, мы не обнаружили здесь никаких наркотиков. Но не кажется ли вам, что они все-таки припрятаны где-нибудь? Они видели наше приближение, и у них оставалось достаточно времени, чтобы избавиться от любого дерьма, которое могло быть спрятано в лагере. И, вполне возможно, они припрятали свои запасы где-нибудь в горах, может быть, в полумиле отсюда. Эту дрянь ни за что не найти, хотя нам доподлинно известно, что она у них есть. Так чем же мы тогда занимаемся, если не поддерживаем законность и порядок, скажите на милость?

— Вы не нашли марихуаны, а закон требует, чтобы вы нашли ее. Кроме того, в законе говорится, что полицейский, который подбрасывает улики, подлежит отстранению от должности. — Я не мигая уставился на сержанта, стараясь при этом, чтобы мой ответ не звучал слишком враждебно. Приобретение врагов в лице копов всегда здорово осложняет работу адвоката.

— Мне очень жаль, мистер Робертс, что вы смотрите на это дело таким образом. — Сержант покачал головой, и несколько минут мы шли молча. Потом он нарушил это молчание: — Я хочу вам рассказать нечто такое, чего вы не знаете об этих недоносках. Сейчас их здесь десять, а вчера было одиннадцать. Знаете, что случилось с последним?

— Вы поймали его с полными карманами порнографии и оторвали ему яйца?

— Не стоит так часто оскорблять меня, мистер Робертс, — все так же растягивая слова, беззлобно заметил сержант. — Вы слишком далеко зашли, но коп всегда может найти способ защитить себя — даже от таких хитрожопых адвокатов.

— Да ладно вам, — сказал я, — только не шейте дело моей клиентке, и у нас с вами будет полное взаимопонимание.

Сержант кивнул.

— Для начала я уточню, является ли она вашей клиенткой. — В его замечании сквозила еле заметная резкость. — Ну так вот, я хотел рассказать вам, что вчера вечером один из этих бродяг отдал концы. Передозировка героина. Его нашли в аллее. Возможно, наширялся до смерти на какой-нибудь вечеринке, остальные испугались и выбросили тело.

— Плохо дело, — быстро обдумывая ситуацию, сказал я. — А что собой представлял этот парень?

Сержант пожал плечами.

— Рыжий такой, крайне истощенный… а что? Вы его знали?

Я покачал головой. Это мог быть только парень по прозвищу Вялая Земляника. Значит, Гарри-обезьяна, вместо того чтобы вызвать полицию, просто выбросил труп!

— Так вы считаете, что он был с этими ребятами?

— Нет, вчера вечером в городе их не было. Тот, который преставился, был сам по себе — или ширялся с какими-то другими наркоманами, или, возможно, нащупывал связи.

— Тогда к чему устраивать облаву? — спросил я. — Ведь здесь, в лесу, они никому не причинили никакого вреда, покуривая свою «травку».

— Дело не только в марихуане, — терпеливо продолжал сержант. — Теперь они ловят кайф от ЛСД. — Он посмотрел на меня. — Не такой уж я тупой фараон, чтобы не видеть разницы. И как знать, не припрятали ли они где-нибудь под камешком что-нибудь покрепче?

Что ж, это мне неизвестно, однако я продолжал считать, что нельзя наседать на ребят только потому, что они подозреваются в употреблении наркотиков.

— Наркомания не преступление, а болезнь, — произнес я.

Сержант с негодованием повернулся ко мне.

— Согласно моим инструкциям, это преступление, приятель. И моя работа заключается в том, чтобы засадить их за решетку. Защитить общество и их же самих, удерживая подальше от этой дряни. Другого способа нет. А изображать из себя доброго дядюшку и играть в понимание и всепрощение — это только потворствовать другим следовать их примеру.

— Ну хорошо, допустим, кое-кого вы напугаете. А как быть с теми, кто не испугается?

Сержант оскалился в вымученной улыбке:

— От таких, полагаю, следует избавляться. Вы только подумайте — уже половина всех этих чертовых ребятишек глотает «колеса» и курит марихуану. Наркомания пожирает страну подобно раковой опухоли.